Впрочем, блага отмеривались в полном соответствии с размером ожидаемых дивидендов - автор идеи, потянувший, грубо говоря, на золотую медаль ВДНХ, мог рассчитывать на внеочередную поставку реактивов и, впридачу, на премию в размере месячного оклада, тогда как руководитель работы, с помощью которой намеревались урвать что-то заметное на общегосударственном уровне, вполне мог заметно расширить занимаемые его командой помещения, получить пару сотен тысяч долларов на закупки какого-нибудь современного оборудования и даже поменять свою окраинную квартиру на приличное жилье поближе к центру. В общем, от каждого старались взять по способностям, но и отблагодарить, если и не по труду, то по достигнутым успехам. В той мере, в какой эти успехи добавляли к яркости директорского ореола в глазах вышестоящих инстанций. Вполне справедливо…

Иногда, правда, Директора заносило. Как со смехом рассказывал один не слишком нервный профессор из их Института, на работе которого Директор, да еще и в компании Генерального и какого-то ответственного чина из министерства предполагал, с учетом и качества самой работы и поддержки на заоблачных высотах советской системы, повесить себе на грудь золотую медальку лауреата Госпремии, однажды, незадолго до подачи документов на премию, он, то есть этот самый не слишком нервный профессор, не выдержав идиотских рекомендаций Директора по поводу чего-то, о чем у Директора не было и начальных представлений, довольно резко огрызнулся, хотя обычно предпочитал со всем соглашаться и потом молчаливо делать все по своему. Директор, поняв, что ему перечат, дал свечку и наряду со своей вечной угрозой организовать копку хрена рылом провинившегося, произнес нечто вроде:

- Да если ты еще тут вые…ваться будешь, то я тебя из премии вычеркну!

- Было бы очень интересно посмотреть, как это у вас получится, - вежливо отвечал неробкий профессор - если на премию выставляется цикл из тридцати двух работ, в тридцати из которых я соавтор, а в двадцати трех - первый автор. Боюсь, что тогда придется весь список вычеркивать.